— А что у тебя есть?
— Что надо, то и есть.
— А что надо?
— Что есть, то и надо.
М. Рощин «Старый Новый год»

Ты ее живешь, а она потихоньку линяет, растворяясь в туманах прошлого. Не успеешь порадоваться утреннему морозцу, а день уже кончился. Вот елки зеленые! Ну почему все так быстротечно? Почему просоленная нашими горестями и засахаренная от радости жизнь все время побуждает ждать чего-то?.. То Деда Мороза. То сладкого на полдник. То свидания. То результатов экзамена. То счастливого случая. То славы. То благополучия. То выздоровления. То избавления от постылого. А порой — просто лета…

Некоторые из надежд такие милые и робкие паиньки, что исчезают уже от звука двери, захлопнутой перед нашим носом. С ними, не успев на минутку поверить в лучшее, мы получаем привычное «как всегда», чтобы потом со вздохом подметать черепки разбитых ожиданий. Но иногда душа рождает дерзкие упования, настолько переполненные пиратской удалью, что они берут корабль нашей жизни на абордаж, принуждая сменить курс, чтобы любой ценой доплыть до вожделенной цели. Эти надежды весьма «кровожадны», они лишают сна и покоя. Как жестокие флибустьеры, они подчиняют себе все наши действия, помыслы и даже дыхание, сбивая его ритм спазмами неодолимого вожделения. Их можно было бы назвать одержимостью, не будь это слово столь замарано богословами и мозгоправами, связывающими его смысл либо с дьяволом, либо с шизофренией. Посему, чтобы не возникло разночтения понятий, придется принять новую классификацию. Например: чаяния бесстыдно-нахального (первого или пиратского) типа и скромно-затюканные обывательские грезы второго сорта...

Только не думайте, что речь пойдет об оптимизме и пессимизме, поскольку данные нравственные категории оптически идентичны. Преломляясь в толстых линзах розовых очков надежды, они неразличимы: оптимисты находят лучшее в худшем, а пессимисты — наоборот, худшее в лучшем, что, как вы понимаете, сути не меняет. Я же говорю о внутреннем стержне каждого человека, решившего для себя прожить яркую интересную жизнь вместо того, чтобы цепенеть перед трудностями. Именно в этом случае второсортные «антиквы» всегда подкладывают «свинью».

Обывательская манера уповать на лучшее зиждется на трех мыльных пузырях: на «авось», на «а вдруг» и на «п-а-а-а-м-а-а-а-г-и-и-и-т-е-е-е, мы не местн-ы-ы-ы-е-е-е». В данном случае упование предполагает благосклонность счастливых обстоятельств (случая, провидения, денег, везения или протекции). И все. Больше ничего. Пристрастные к подобным грезам личности могут десятилетиями лелеять мечту обрести «большую чистую любовь», богатство и славу, лежа на диване в своей захламленной коморке. При этом они ничем не собираются жертвовать ради обретения желаемого. «Эх, — говорят они, — нам бы, — говорят они, — было бы хорошо, если бы волки стали вегетарианцами, — говорят они, — кабы щипали они травку, вот овцам было бы раздолье»!

Ныне модно говорить о «лихих девяностых», хотя, по-моему, зацикленные на вступлении в ВТО «самостийные десятые» в лихости им не уступают, судя хотя бы по бандитским замашкам чиновников (одно ЖКХ чего стоит!)… Что ж, примкнем к повальному увлечению и коснемся ушедших лет, когда люди с флибустьерскими надеждами пахали, как проклятые, чтобы их не засосало в прожорливую задницу родной отчизны… Пахали до одури, до «кровавых мальчиков в глазах», пока вторая часть сограждан, исполненная романтических грез, занимала «по друзьям» деньги, предвкушая, что вложит три копейки в какую-нибудь финансовую пирамиду и заработает за это себе в одночасье, как минимум, миллион американских долларов… Конец этой истории все мы хорошо знаем: несчастные «обманутые» овцы, обобранные до нитки голодным и злым волком, который, как выяснилось, так и не научился щипать травку, предпочитая теплокровные харчи, стадами вышли на стихийные митинги… «Мы будем жаловаться… королю, нет, мы будем жаловаться на короля! — орал народ в трансе. — Как же так, нас настолько грубо поимели, отобрав кровные, выстраданные годами экономии гроши?!» А чего вы хотели? Чтобы деньги размножались простым делением, как амебы? Вы что, в школе не учились? Вы что, думаете, что можно «по щучьему велению» приказать, чтобы багеты росли на деревьях? Что достаточно хлопнуть три раза в ладоши, чтобы «телепортироваться» в Версальский замок, став его законным хозяином? Право, забавно…

Забавно, когда надежду получать высокую зарплату человек отрастил, а желания поработать ради этого, как следует, — нет. Забавно, когда омерзительная толстуха, сатанея от надежды, глотает «волшебные похудательные пилюли», запивая их коктейлем со взбитыми сливками. Забавно, когда студент или школьник принципиально не учит новый материал, поскольку надеется, что его не спросят. Завтра не спросят. А что потом? А потом можно понадеяться на то, что спросят о чем-нибудь известном? Хромая на обе ноги, древняя, как мир, старушенция «бежит» через автостраду, пытаясь догнать любимую улитку… На что надеется она? И на что надеется человек, покупающий диплом? И о чем грезил седенький-плюгавенький ловелас, пытающийся продрать глаза после шампанского с клофелином, когда слюнявил лебединую шейку нимфетки, годящейся ему в праправнучки? О том, что его пассия больна геронтофилией? О том, что он похож на Джонни Деппа? Или о том, что «размер не имеет значения»?

Помню, когда-то меня поразила Людмила Гурченко, от которой я никак не ожидал услышать фразу: «В жизни главное, чтобы сдохли все дурные надежды…» Я был потрясен! И ведь правда: дурные надежды так же, как дурные мысли, поступки, чувства, ведут нас в никуда. Чтобы в этом «ничто» умереть только после нас… После лохов, которые всю жизнь сглатывали слюнки, вожделея о том, чего просто не может быть (ну, например, о фосфорицирующем помидоре)… И все это время рядом плыли разудалые пираты реальных возможностей при полной амуниции, на корабле, трюм которого был забит ящиками наисвежайших, наивкуснейших и наиполезнейших овощей…

Так «почем» ныне надежды? Пучок за ломаный грош? Тогда стоит ли самого себя обворовывать, обменивая одно достижимое насущное желание — немедленно покорить маленькую высоту, для того чтобы в перспективе достичь вершины, — на несбыточные грезы получить все сразу, да «с рыбкой золотой на посылках»? Нет! Надежда, как и осетрина, бывает только первой свежести и первого сорта. Бесполезно рассчитывать на то, что все как-нибудь «само обойдется». Необходимо добиваться, чтобы все случилось так, как задумано. А для этого следует просто встать с дивана, наточить саблю своих помыслов, просушить порох смелости и, подняв черный флаг непреклонной решимости, взять судьбу на абордаж.

Чтобы что-то обрести, с чем-то нужно расстаться. Чтобы победить, потребуется завоевать победу. Чтобы вырастить, придется сначала пахать и сажать. Чтобы уметь, следует научиться. Чтобы понять, нужно сначала познать.

Надежда — это не инфантильная институтка, выбирающая «пепси» жизни без потерь, а матерый корсар, подчиняющийся только жестокому кодексу пиратской чести.

Он не знает жалости к себе, он занят делом. Он презрел комфорт маленького фарисейского мирка, осознанно подписав хартию, чтобы познать романтику морских приключений. Ему плевать, нравится кому-то то, что он делает, или нет, поскольку он осознанно подчинился своему призванию. Он не знает страха, потому что видел живых мертвецов, ужаснее которых нет ничего на свете. Он никогда не утешает. Он побуждает. Потому что точно знает: если замрешь на месте и откажешься от борьбы, ты — парализованный покойник, покорно пускающий пузыри беспомощности, направляясь ко дну. И чем меньше ты будешь прилагать сил, чтобы вырваться из толщи водянистой мути, тем очевиднее неизбежность трагичного финала.

Да, все мы живем в обустроенном мире. Да, из добытчиков мы превратились в потребителей… Причем потребителей всего: еды, света, газа, любви… Порой мы считаем себя вправе пользовать надежды, которые ведут себя столь убийственно, что витают над нами всегда, умирая последними. Убийственная надежда на то, что можно удвоить трофей, погнавшись сразу за двумя зайцами. Так вот: пока мы сами не убьем такие надежды, мы будем оставаться слабыми, жалкими и глупыми лохами, поливающими зарытые золотые на Поле Чудес в Стране Дураков.
Нет! Мы не рабы своих иллюзий! Мы сильные личности, осознающие, что «жизнь дается один раз». Пусть она будет еще короче, лишь бы не утратила своего содержания, ниспосланного надеждами, переполненными пиратской дерзостью!

Автор: Gektor Pepper